Здравствуй, Хуюксус!

…их прыщавые лица и блестящие глаза, порнографические карты, пачку «Ватры» и помятый эротический журнал, разбросанные по грязной крышке старого «кабинетного» стола. Разговоров не вели — были заняты — мастурбировали на карты с бесстыдными девками-моделями. Девки расставляли свои ноги и письки, погружали в себя фаллоимитаторы и бутылки, сжимали соски и прикусывали губы. Каждый держал в одной ладони свой член, а в другой — «любимую» карту. Звуки постоянного движения воды по трубам и негромко произносимые скабрезности разбавляли тишину:
     «Ну давай-давай, соси мне хуй», — шептал блондинистый «карлик» Веня, теребя свой еще маленький недозревший член. «Уу-а, в задницу сейчас тебе вставлю-уу, девочка», — пухлый Гриша приподнялся с корточек и смешно задергался.

     Через какое-то время кончили все: кто, уже почти по-взрослому, выплеснув пару граммов мутной спермы, а кто — просто выделив мелкую желтую каплю на захватанную картинку.
     — Да-а, — мечтательно протянул очкастый Глазок, вытирая ладони о подозрительную рогожку, — вот бы по-настоящему потрахаться сейчас… Интересно, как это?
     — Наверняка не то, что дрочиловка наша! Я бы в задницу поиметь хотел бабу хоть какую-нибудь, — закуривая сигарету, ответил Гриша.
     — Ха! Я б даже тебя выебал, Гришаня. У тебя вон жопа какая — персик просто! — подал голос Уксус (он же Сукас, он же Суслик, он же Стукус), старший из всех — вихрастый пятнадцатилетний «бычок».
     — Ой, иди в пизду, Хуюксус! — обиделся Гришка — над ним часто подтрунивали, высмеивая его по-бабски покатую фигуру.
Уксус не ответил (знал, что Гриша с психу, мог схватить что-нибудь тяжелое, бросить в обидчика и трусливо сбежать), он молча поднялся, сделал шаг к Гришке и сильно пнул того носком ботинка в бедро: «Лоу-кик за наглость тебе, пидор!».

«Ай! Сука! Гондон, бля!», — окрысился Гришка-«пидор» и попытался вскочить, одновременно целясь на выход. Резво вскочить не вышло — левую ногу временно «отсушил» Уксус.

— Что, Грошик, некуда бежать? — ухмыльнулся Уксус, за спиной которого был единственный выход и вход в подвал — ржавого металла дверь, с ручками-запорами, как на подводной лодке.
— Отвали ты, Уксус, от меня! — капитулировал Гришка и сел.
— Отвалю — глотать заебешься. — спокойно ответил Уксус и направился к дальней стене, — Глаз, оставишь покурить, я поссу пока?
— Мм…угу, — согласился Глазок и тут же спросил, — и чего ты все время дерешься, Стукус? Смотри, с Веником и Гришкой сговоримся и тебе «темную» устроим.
— Э-э…щас…погоди, чего сказал-то, Глазок, повтори? — направляя струю повыше и вбок, чтоб не так брызгало на обувь, уточнил Уксус.
— Говорю, что пиздюлей от всех обиженных получишь как-нибудь.
— Ага, а отдача не замучает? — почти ласково отозвался Уксус, застегивая ширинку. Умного Глазка он уважал, часто советовался с ним и очень редко обижал.
— Ты заебешься пыль глотать, Хуюксишко-уебанишко! — открывая дверь, закричал мстительный Грош и сбежал.
— От же сука! Пидор — он и в Африке пидор. Вот возьмем и выебем его, — Уксус затянулся протянутым ему недокурком и обратился к самому мелкому из компании — да, Веник?
— Можно при случае. — Не стал спорить Венька. — Только лучше бы телку, с сиськами, как у «моей» на карте…

 

***
Октябрь 1992 года.

     Уксус, Веник и Глазок сидели на крыше новой электроподстанции, построенной у них во дворе для снабжения энергией здания офиса расположенного напротив. Они смотрели на работников, выходящих из этого офиса. Точнее на работниц: секретарши, машинистки, переводчицы и прочие «труженицы» сверкали ногами из-под коротких юбок, потряхивали смачными грудями и курили длинные коричневые сигареты «More».
— Вон-вон, моя идет, она сегодня в белых сапогах, я утром видел ее вблизи, когда в школу шел! — Радостно сообщил Веник.
— Ага, хуя тебе — «моя», — передразнил Глазок, — мы с Сусликом ее еще летом приметили.
— Отвечаю, — подтвердил слова товарища Уксус и ногтем большого пальца поддел передний зуб.
— Бли-и-ин, ну всегда так! Как только что-то хорошее, так сразу ваше с Уксусом, да? — Расстроился Венька.
— Веник, не ори, запалишь контору — пиздюлей получишь сразу! — Успокоил его Глазок и продолжил, — Послушайте ребзя, идейку новую.
— Валяй, Глазик! — придвинулся поближе Уксус.
— Сегодня Гришка в школе трепался про большаков с Набережной. Говорил, что они к бабе ходят в общагу техникума, которая отдается за ширку. Гришка даже сам в окно подглядел, как большаки втроем ее трахали, — важно сказал Глазок.
— Ну и что дальше-то? Нам что от этого? — не понял Веник.
— Баран ты, бля, Веник! Не мешай! Рассказывай дальше, Глазик! — попросил Уксус.
— А дальше все просто — покупаем ширево, идем в общагу и трахаемся с настоящей бабой. — Весело закончил Глаз.
— Ха, «просто»! Шелестишь метелкой понапрасну только! Где ты наркоту возьмешь, умник? — поинтересовался Уксус.
— Я уже все придумал, Сусличек. В соседнем дворе живет Гришкин брат двоюродный — Юрка Гнилой. Грошик же сам говорил, что раны эти у Юрки на шее оттого, что он нарик конченный совсем уже и гниет заживо от инфекций всяких, так? Так. Вот мы и попросим Гришку узнать, где Юрка покупает ширево. А потом, скинемся деньгами, купим и… вуаля — дело в шляпе! И сразу к бабе в общагу. Понятно? — довольный сам собой Глазик толкнул в плечо Уксуса.
— Понятно. Только где лавэ брать будем? Мне мать и на завтраки не дает. А тут даже неизвестно сколько понадобится. — Сказал Уксус и встал, — ладно, пошли отсюда, темнеет уже.

***
Ноябрь 1992 года.

     Через две недели, первого ноября деньги были найдены. Пацаны взломали гараж неподалеку от своего двора и выкатили из него мопед «Карпаты». Этот мопед и большую коллекцию марок Венькиного отца, отвезли в цыганский поселок, где и отдали за два полных пятикубовых шприца мутной ширки. Один «баян» забрал себе Юрка Гнилой, за помощь в осуществлении сделки, а другой — пришлось оставить Гришке на хранение — Уксус жил с матерью в однокомнатной квартире и она могла обнаружить наркоту, Веник просто испугался связываться, а Глазок отказался, сказав «Идите на хуй! Сами прячьте. Предки, постоянно курево ищут по загашникам у меня, найдут шприц — пиздец всей затее и мне!».

     В понедельник вечером собрались в подвале. Долго спорили, и, наконец, решили поход в общагу совершить в субботу — седьмого ноября. Многие студенты разъедутся по домам, и пройти через бабку-вахтершу в выходной день проще — «Бабка Лиза пьющая, и седьмого вечером точно наклюкается!», — резонно предположил Глазок.

     До субботы, у пацанвы разговоры были только о предстоящей затее. Все мечтали о том, как станут настоящими «Мужиками», как и в каких позах, будут трахать Катьку (Уксус выяснил у большаков, как зовут «паучиху» из общаги), по сколько каждый «кинет палок», кто и куда кончит… нет предела для подростковой сексуальной фантазии. Ждали встречи с женским телом, как дети новогодней елки. А в субботу…

     Уксус и Глазок сидели в подвале и потихоньку распивали домашнее винцо из молочного бидона, изготовленное Глазковым дедом и украденное с дедовских же поминок. Настроение было отличное, выпитое придавало храбрости и сметало все преграды:
— Щас Веник с Грошиком подойдут, и попхнем к чувихе. Ух, как же я ей засажу, как засажу! Аж по самые гланды! — распалялся в предвкушении первого секса Уксус.
— Я сначала хочу ей в рот дать, пусть хуй сосет лярва! — зло, сквозь зубы сказал порядком пьяный Глазок.
— Хе-хе, а я смотри, чего взял с собой! — Уксус достал из кармана куртки бутылку из-под Пепси и поставил на стол. — Как на картах, помнишь?
— А то! — усмехнулся Глазик, — я на эту дамочку с бутылкой в пизде уже год дрочу!
— Сегодня дрочить не придется, трахнем телку как следует и все дела! Наливай еще, Глаз, не тормозись!
     

     Веник ждал Гришку у подъезда уже довольно долго. «Пацаны уже ругают нас, наверное, а он, блин, собирается по часу!», — подумал Веник. Он нервничал и боялся, что друзья сами оприходуют телку, а его, как самого мелкого попросту не допустят к телу. Веник, готовился к первой встрече с женщиной как на парад, он надел новый турецкий свитер, вымыл поношенные кроссовки, а перед этим долго плескался в ванной, тщательно изучая количество волос на лобке и подмышках (было пока маловато, как-то по-детски), и на выходе из дому, обильно опрыскал себя отцовской «Cosa Nostra»…
— Ну ты и черепаха-ниндзя, Грошик, Донателло, блин! Ты чего так долго?! — набросился Веник на вышедшего Гришку.
— Я это… шприца нет, в общем. Юрка забрал, козел! Что делать теперь, Венька, а? — чуть не плача спросил Грошик.
— Пердеть и бегать, лох! Идем в подвал — пацанам расскажем, какое ты мудило! — решил Веник.
— Подожди, Вень, я не хочу в подвал, я боюсь Уксуса, — возразил Гришка.
— И правильно, получишь ты люлей больших от него. Идем говорю.

     В дверь постучали условным стуком и Уксус открыл. Грошик и Венька шагнули внутрь.
— Ба! Знакомые все лица! Заходите винца выпьем и пойдем по бабам, а то Глазик вон почти засыпает, — мотнул головой в сторону Глазка Уксус.
— Не пизди, Сукас, я еще бодрячком! Заходи, пацаны! — пьяно заорал Глазок.
— А за «Сукаса» по наглой очкастой морде не хочешь? — спросил Уксус и отпустил щелбан очкарику. — Веник, Гришка, садитесь, чего встали, как бараны?!
— Гришка вон, шприц проебал, — буркнул Веник.
— Как проебал?! Где?! — одновременно спросили Веньку Глазок и Суслик.
— Ты серьезно? — это уже Гришке.
— Серьезно. Юрка, гондон штопанный, приходил сегодня денег клянчить у отца, а потом ко мне зашел и забрал. Сказал «Вякнешь, отцу расскажу!».
— Ага, ну и что делать теперь нам, а, пидор? — спросил Уксус и налил еще вина себе и Глазку…

***

     Уксус сначала долго метелил Гришку ногами, пока не устал. Потом еще выпил, отдыхая, и снова принялся топтать ревущего белугой «пидора» и «говноеда». Веник, пытавшийся защитить Гришку, получил отличную затрещину бидоном и надолго устроился отдохнуть на грязном полу, рядом с Глазиком, организм которого потребовал сначала очищения в виде рвоты, а потом и сна.
А Гришку Уксус все-таки выебал: сначала в рот, крепко держась за Гришкины уши, а потом и в задницу, называя избитого Грошика Катькой и сучкой, напоследок, Суслик вставил бутылку из-под Пепси в измученный задний проход товарища и разбил. Веселье закончилось ранним утром восьмого ноября.

***
7 Ноября 2007 года.

     В кабинете, куда задержанного по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений повлекших смерть и в изнасиловании несовершеннолетней В. завели два опера, было холодно — начало рабочего дня, а форточку оставляли открытой на всю ночь. Задержанный попросил разрешения попить из бутылки, стоявшей у окна (сказывалось ночное гульбище) и служившей для полива цветов на подоконнике. Милиционеры понимающе разрешили.

     Один оперуполномоченный вышел в коридор, а оставшийся в кабинете, напомнил подозреваемому гражданину об угнанной почти три года назад машине, о нанесении пенсионеру телесных повреждений средней тяжести в 2005 году, о нескольких мелких кражах, в период с 2002 по 2005 годы, о лишении свободы сроком на 3 года (условно)… в общем, перечислил все ошибки, которые гражданин совершил. И сказал опер подозреваемому, что на этот раз, за нанесение телесных повреждений повлекших смерть и изнасилование несовершеннолетней В., придется отвечать с учетом всех прошлых «заслуг», и поблажек от следователя ждать не стоит. На вопрос подозреваемого «Почему?», опер ответить не успел — в кабинет вошел человек, сел за свой стол и спросил:
— Стукус Андрей Константинович?
— Да, — ответил задержанный.
— Я капитан милиции Григорий Викторович Грошин — следователь. Здравствуй, Хуюксус!— сказал человек и заглянул в лежащие на столе бумаги.

Снежана Онопка: сравниваем «до» и «после».

Возраст: 20 лет
Супермодель, агентства DNA Models (Нью-Йорк), Viva (Париж), Why Not (Милан)

За два года никому не известная девочка из Северодонецка стала супермоделью. Сейчас она входит в десятку первых в мире. Голубые глаза, тёмно-русые волосы, несколько излишняя худоба – такой её приняли в мир высокой моды. Она участвует в лучших показах, дважды была на обложке итальянского Vogue, на  её счету рекламные кампании Calvin Klein Jeans, Dolce&Gabbana, Lanvin, Prada, Yves Saint-Laurent и Louis Vuitton. В этом сезоне у украинской супермодели контракты с Gucci и Shiseido.

Снежана Онопка живёт между Нью-Йорком, Парижем и Миланом. Довольно часто, но ненадолго, прилетает в Киев, где почти всё время проводит с немногочисленными друзьями и мамой. На родине о её успехах знают немного, прошлым летом она впервые снялась для украинского Elle.
В интервью топ-модель рассказала, чем богата и чему рада.

– В украинском модельном бизнесе говорят, что вы не наш типаж.
– Странно. Я в Украине никогда не работала, поэтому сказать, типаж ли я для Украины или для зарубежья нельзя. Я пробовала себя в 15 лет в Японии, и это было не очень успешно. Но у меня не было цели всей жизни заниматься модельным бизнесом, поэтому я просто числилась в агентстве.

– Зачем же вы пришли в модельное агентство?
– Тогда престижно было. Все девушки были в каком-то агентстве, вот и я, когда переехала в Киев, записалась в Metropolitan. А когда мне мой нынешний агент Олег предложил поехать в американское агентство DNA Model Management, я увидела на сайте, кто их модели – Наталья Водянова, Линда Евангелиста, – и решила ехать. И всё получилось. Думаю, что я оказалась в нужное время и в нужном месте.

– А есть ещё что-то, о чём вы мечтаете в карьере?
– Есть мечта сделать кампанию с Chanel. Мне кажется, что я их типаж, у меня очень хорошие отношения с Карлом Лагерфельдом (художественным директором Дома Chanel – Фокус). Я с ним общаюсь и говорю, как бы я хотела стать лицом Chanel.

– Мир большой моды – это и мир больших денег. Чем может похвастаться самая завидная невеста Украины? Знаю, вы недавно купили квартиру в Киеве.
– (Улыбается) Квартира – это так, мелочи. В первой квартире, которую я купила, сейчас живёт мама. А в новой (трёхкомнатной, в центре Киева) сейчас делаю ремонт. Я попросила сделать проект свою соседку Анжелу Лисицу, у которой квартира просто фантастическая.

– И машина у вас новая, Bentley…
– Да, вторая уже. Одна тёмно-синяя со светлым салоном. А вторая точно такая же, только limited edition. С красным салоном. Их всего три в Украине, эту модель выпустили в честь 60-летия салона Bentley. Я очень хотела именно эту машину.

– На что ещё вы тратите деньги?
– Я люблю часы, у меня много разных часов (на тонкой руке Снежаны Breguet Skeleton – Фокус). Люблю украшения, как все женщины, телефоны Vertu. Ещё я очень люблю крокодиловые сумки, самые любимые – Fendi. А культа одежды у меня нет. Все мои джинсы стоят 100 долларов.

– Но век модели недолог, чем бы вам было интересно заняться?
– Я хочу изучать языки, особенно французский, и стать юристом в будущем. 

– А вам можно совмещать работу и учёбу?
– Уже, наверное, можно. Два года назад это было нереально. А сейчас я, например, не поехала в Нью-Йорк на шоу, потому что не захотела, то есть я уже могу выбирать, чего хочу и чего не хочу.

– Вы не думали открыть свой бизнес?– Вы знаете, я о таком не думаю. Наверное, мне ещё рано. Мои деньги пока лежат на банковском счёте. И я не уверена, где я хочу жить и не знаю, где открывать бизнес… Может в Киеве, может, в Париже… Вообще, я хочу жить в Лондоне.

– А о замужестве вы уже задумываетесь?
– Тоже особо нет. Мне кажется, я к этому ещё не готова. У меня есть человек, которого я люблю. С одной стороны, я хочу замуж, но с другой, семейная жизнь кажется мне слишком сложным процессом.

– От успеха и денег у вас не вскружилась голова?
– Первое время да, а сейчас уже… Деньги для меня – это лишь то, с помощью чего я могу реализовать свои желания. Я же нормальная девочка. Из провинции.

Интервью — http://focus.in.ua/


Такая Снежана Онопка сейчас (1,2,3а фото), а такая — была (3б,4):

1., 2.,3а.3б.,4.


Internet Map
Не забудьте кликнуть на картинку – посмотрите, как выглядит Взрослое место на карте интернета!

Мысли мастино

 

MastinoЯ долго не прекращал разрушать дом. А все из-за того, что ты был все время занят. Но вместе мы, наконец, остановили мое баловство.

Я прекрасно помню все ночи, когда мешал тебе спать, надоедая своей возней, помню, как ты разговаривал со мной, делился своими мечтами, а я думал, что нет жизни, прекрасней моей. Мы подолгу гуляли, бегали в парке, ели мороженое и чипсы (от мороженого мне доставался только вафельный стаканчик, потому что «Собакам нельзя мороженное», а чипсами я смешно хрустел и веселил тебя). Я дремал в лучах солнышка на ковре, поджидая тебя с работы. А когда ты приходил, я все время «делал лужи» от радости.

Прошло время, ты стал приходить все позднее и позднее. Ты занимался работой, часто встречался с друзьями. Я терпеливо ждал тебя и старался не разочаровывать. Я никогда не думал ничего плохого о тебе. Если приходили гости, я делал вид, что тоже радуюсь им, хоть и очень обижался, что мне так мало уделяют времени, и снова «делал лужи», только чтобы привлечь твое внимание. Потом ты влюбился…

Она стала твоей женой, она не была «собачницей», но я всегда с радостью выбегал ей на встречу, старался показать ей свою любовь и слушаться ее, хоть она и обижала меня иногда, когда я мешал ей болтать по телефону. Я все равно был счастлив, потому что были счастливы вы.
А потом у вас появились дети. Мне так нравились их розовые пальчики, запах очень привлекал меня, и мне хотелось их полизать. Но вы с женой боялись, что я могу укусить их, и закрывали меня в комнате или строго указывали сидеть на своем месте.

Мне так хотелось любить вас всех, я стал очень страдать от этой почти безответной любви. Когда ваши дети подросли, я стал их другом. Они хватали ручонками меня за уши, тыкали пальчиками мне в глаза, дергали за шерсть и целовали в нос, поднимаясь на своих маленьких ножках.

Я обожал этих детей! А их прикосновения ко мне — особенно, потому что твоих почти не стало. Я готов был защищать вас и детей даже ценой своей жизни, если бы это потребовалось. Иногда, я украдкой залезал к ним на кровать, чтобы разделить их волнения и послушать сокровенное; а вместе, мы прислушивались, когда же раздастся звук твоих шагов.

Помнишь, как мы по выходным ездили за город?.. А я помню. Я помню еще, как раньше, когда у тебя спрашивали про собаку, ты показывал мои фотографии и без остановки говорил обо мне. Но последние несколько лет, на вопрос «Есть ли у тебя собака?», ты отвечал просто «Да».

Я перестал быть «только твоей собакой», я стал просто «собакой», а еще ты, когда сердился, начинал говорить, что траты на меня просто огромны. С женой и детьми вы собрались уезжать в другой город — тебе предоставили квартиру на новой работе, в которой запрещено держать животных. Ты сделал выбор в пользу семьи, но… ведь было время, когда только я и ты были семьей.

Я так радовался, наконец, ехать с тобой в загородную прогулку на машине, пока не понял, что мы в приюте для животных. Там непривычно сильно пахло чужими собаками, кошками, еще какими-то животными и расставанием. Ты заполнил документы, попросил их быть ласковыми со мной и постараться отдать хорошим людям. Они только пожали плечами, потому что понимали, что для собаки среднего возраста практически невозможно найти семью. И тогда я догадался, почему твой сын дома, хватаясь за меня и твою штанину, кричал «Ненужно, папа! Пожалуйста, не делай этого!». И я очень испугался за него, потому что понял, какой урок ты преподал ребенку касаемо дружбы и терпения, любви, ответственности и уважения.

Всячески избегая моего взгляда, ты погладил меня по голове и уехал, потому что спешил на встречу, и у тебя уже не было времени. А у меня теперь тоже была назначена одна встреча, которую нельзя отменить. Когда ты уходил, две женщины-медсестры решили, что вероятно, вы не знали о переезде заранее, и поэтому не успели сами отдать меня новым хозяевам. Они смотрели на меня и качали головами, говорили «Зачем он на это согласился? Как он мог это сделать?». А я, оглушенный горем, лег и накрыл лапами свою голову.

Эти женщины были ласковы с нами со всеми, насколько позволял их трудный график работы. Иногда, возле вольера слышались шаги, похожие на твои, и тогда я радостно лаял и кидался к дверям. Я думал ты вернулся, я хотел, чтобы ты передумал,… но это были только мои бесполезные мечты. Они нас хорошо кормили, но у меня пропал аппетит. Одна из медсестер, мне давала лакомство — колбасу, я — не брал.

Однажды вечером я услышал шаги. Добрая женщина привела меня в комнату «счастья и радости», так она сказала. Она помогла мне залезть на стол, уложила и попросила не волноваться. Мое сердце сжалось от плохого предчувствия, но это было одновременно и радостью — я больше не мог грустить. Собака, страдавшая от безответной любви, заканчивала свой путь.

Я сосредоточился на медсестре. Я увидел, что она каменеет лицом, от мысли о том, что ей предстоит сделать. По ее лицу катилась слеза, пока она очень бережно накладывала жгут мне на лапу. Я нежно лизнул ее руку, также как когда-то тебе. Она профессионально ввела иглу в мою вену, и я почувствовал легкий укол, а потом холодок пробежал по моему телу.

Мне так хотелось спать, что я уже с большим трудом смотрел в ее добрые глаза. Я смотрел и шептал: «Как ты мог это сделать?.. Как ты можешь так?».

Наверное, она поняла мой собачий язык, потому что сказала мне «Прости». Потом, спохватившись, обняла меня, и говорила, что я попаду в лучший мир, где меня больше никогда не обидят, в мир, где есть только любовь и понимание. А я приложил все усилия, чтобы махнуть хвостом, я так хотел, чтобы она поняла, что мое последнее «Как ты можешь так?» не имеет к ней отношения, чтобы она поняла, что я говорил это тебе. Тому, кто навсегда останется в моих мыслях и сердце, и кого я буду ждать вечно.

Я очень хочу, чтобы все, кто встретиться тебе здесь, на этом свете, были также преданы тебе, мой Любимый Хозяин.

(Вольный перевод текста Дж. Уиллиса)


Internet Map
Не забудьте кликнуть на картинку – посмотрите, как выглядит Взрослое место на карте интернета!

О чем жалеют аферисты

  Очень жалею, что в нашей стране нет возможности носить и применять при случае огнестрельное оружие, лучше автоматическое. Жалею часто и отчаянно. Нет, я не маньяк-убийца, не злодей и не психопат. Я человек, возможно с несколько завышенной самооценкой и непривычным (для многих) взглядом на жизнь.

Для меня приемлемы известные человеческие пороки, как то: наркомания и алкоголизм, игорная зависимость и распутство, подлость, ложь и предательство, снобизм и сквернословие… одним словом — все. Но не могу я, хоть убей, не могу переносить и воспринимать как нормальных людей — тупорылых, блядь, «колхозников»!

«Колхозники» бывают разные. Есть колхозники по призванию и происхождению — деревенские и периферийные жители, которые довольны своей жизнью и работой, многого им не требуется: поесть и выпить после работы, потрахаться раз в неделю, и свалиться где-нибудь, утомленными, после каторжного однообразного труда… собственно все. Такие «селяне» знают свое место и не пытаются прыгнуть выше головы. Отлично! Я только «за» разделение обязанностей — фермер пусть пашет, ученый — совершает открытия, рабочий — работает, аферист  -…хм… тоже РАБОТАЕТ, и все пусть сидят на своих местах, у себя дома.

Но, сука, есть еще один вид «колхозников» — тупорылые. Такой тип тварей хорош тогда, когда он мертв. Это так называемые гопники, босота, быдло. Класс, не читающий книг, не имеющий элементарных знаний, но пытающийся подчеркнуть свою значимость дешевыми приемами.

Мне очень больно видеть центр города, свое любимое место Донецка, где я родился, вырос и живу, во время очередных народных гульбищ. Новый год, прямая трансляция футбольного матча, благотворительный концерт звезд эстрады, очередной фестиваль под патронатом какого-нибудь хера и т.п. я всегда жду с болью и ощущением чего-то мерзкого. Почему? Да потому что, блядь, вся, абсолютно вся периферия съезжается «в хород» (как мерзко это искаженное и само по себе ненавистное мне «ехать в город» звучит в устах быдла — нужно услышать) на выгул. Выйдете в такой «праздничный» день на центральную площадь, попробуйте встретить хоть одного человека живущего в ближайших кварталах или в пределах околоцентральных районов — нонсенс!

Вокруг вас во все стороны будут сновать отвратные рожи неопределенного пола, в китайских майках и джинсах с кичливыми надписями «под» известные торговые марки, с претензией ко всем окружающим и практически невменяемые от дешевого пойла.

Нет, я не лицемер, ни в коем разе. Я сам если пью, то: исключительно лошадиными дозами, с обязательным запоем не меньше 7-10 дней, с разнесенными кабаками и проститутками, покупаемыми сразу кучками и надолго, с разбитыми в абсолютный металлолом и утопленными машинами, с различными наркотиками и в глухом одиночестве (мне так нравится), с обязательным посещением моря в любое время года и гостиницами; и пить я начинаю в основном с понедельника. Определенно, я люблю пьянствовать, и  пьянствовать масштабно. Но — я пью только тогда, когда могу пить так, КАК я люблю, когда мой бюджет практически неограничен и позволяет полную программу развлечений, потому что согласно моим убеждениям — за все разрушения в процессе разгула, нужно платить, да с чаевыми хорошими, чтобы люди в следующий раз встречали тебя как дорого гостя — да, мне так нравится. И в таком случае ты можешь позволять себе все, тебе будут даже потакать хозяева заведений, будучи уверены в 200% возмещении материальных и моральных ущербов, а с каким усердием будет бегать обслуга(!). И я не один такой, практически все знакомые мне представители профессий схожих с моей же, фактически коллеги и одновременно конкуренты, отдыхают также, с незначительными различиями.

Ах, как чудесно было отдыхать в «Наталке» — старом кафе на пересечении проспекта Гурова с Университетской улицей: я и мой помощник больше трех суток провели там безвылазно. Там, пытаясь вытащить из запоя, жена била меня по щекам, там же я бил любовницу, пытавшуюся утянуть меня к себе в дом и тоже остановить, там мы пили шампанское из цветочных вазонов и заказывали одну песню по 20 раз, там певец исполнял ее, стоя чуть ли не на голове, удивляя нас, там персонал провожал нас со слезами на глазах, сажая в такси.

Как невообразимо приятно было в холодном декабре, прилетев из опротивевшего Киева, прямиком поехать в Бердянск, в любимую гостиницу, где никого, вы только вслушайтесь в это «НИКОГО» нет, кроме тебя и моря — холодного зимнего моря. Там сидя в шезлонге на ночном пляже кормить бродячих собак, там употребив весь кокс и выпив все спиртное из гостиничного бара быть снесенным порывом ветра в море и радоваться этому, пытаясь утопить себя. Там расстреляв из револьвера кабак и все «мишени», видимые непослушным глазам, наконец, свалиться с ног, чтобы потом, перепуганный таксист разбудил тебя и, заикаясь, предлагал сбежать, дабы не платить за нанесенный ущерб, там можно было делать все, ибо уплачено.  Ты, конечно, остаешься и продолжаешь пить, звонишь жене, не соображая, который час и день, и, не зная, зачем позвонил. Жена посылает меня, она считала, что мы расстались окончательно тогда, а я пытаюсь ей что-то говорить о деньгах, золоте, машине и просто несу чушь, потому что я хотел помириться с ней, даже будучи неадекватным. А она снова посылает, а я снова пью и нюхаю белый, и опять ей звоню, потому что нет у меня на свете никого, кроме нее и моей РАБОТЫ — сирота я.

Как весело было в 2007 году купить Рав 4, и через 3 тыс. км пробега, практически нарочно, утопить его  в озере, перед этим протаранив магазинную витрину, скучно было потому что. Как весело было,  когда работники МЧС доставали мою машину, под завязку набитую алкоголем и прочей дрянью, замутняющей рассудок, также весело, как и в 2006 — купить обычную дешевку — ДЭУ и кататься на ее крыше вместе с… водителем, а потом домкратом и ногами крушить ее вдребезги, но это позднее — через неделю после покупки, надоела потому что. Как здорово было разбивать зеркала в казино, радуясь выигрышу, который, один хер, меньше проигрыша. Ах…

А теперь представьте, что я вынужденно не могу банально пройтись улицами своего любимого родного города, зайти в любимый японский ресторан, потому что твари, приехавшие сюда из всех темных углов и вонючих окрестных сел, твари, получившие к празднику свои сраные стогривневые премии, приехали «покутить» здесь — у меня дома. Они пьют литрами дешевое пиво и чаи в дорогих кабаках, и почему-то именно в моих любимых кабаках. Ну почему им не сидится у себя «на раЁнах», блядь!?. И из-за них, мне приходится брать осточертевшее такси и уезжать куда угодно, лишь бы подальше отсюда, из этого праздника жизни мелких, дешевых людишек, и где-то за городом на ночном шоссе напиваться. Ну почему?!

Почему они не могут пить весело и по-людски раз в год, сберечь свои сторублевки и после кучкой просрать их, нет — они, блядь, будут пить лучше каждый день, но по чуть-чуть, экономя свое низкое удовольствие и куря одну дешевую сигару на десятерых в боулингах.

Я еще могу понять малолеток, ищущих себе приключения, не работающих, промышляющих мелкими грабежами, и вот, наконец, дождавшимся праздника в центральной части города… — сам таким был. Но и малолеткой, я пил раз в месяц, но до тех пор, пока ноги  не отнимались, а потом в пятнадцать лет первый раз лечился от начинающегося алкоголизма, дефицитными тогда «Ацидумом» и «Эспералем». Я и тогда готовился к запою: собирал деньги, чтобы промотать все разом, чтобы быть ограбленным такими же, как и я, пьяными пацанами, чтобы курить раз в месяц, но хорошие сигареты, просто, чтобы почувствовать себя взрослым, наверное.

Но все остальное быдло я не могу понять, н е   м о г у! Зачем вы едете сюда без особой необходимости, развеяться и отдохнуть, да? От чего же, сучье племя, вы так устали? Наверное, от своей каторжной восьмичасовой работы, на которой вы получаете копейки и трусливо подворовываете всякую мелочь.

***

Я хочу обратиться к жителям отдаленных районов города Донецка, ближайших сел и деревень, городишек и районных центров: «ЕБАННАЯ ЛИМИТА, НЕ НУЖНО ПРИЕЗЖАТЬ КО МНЕ ДОМОЙ И ПОРТИТЬ МНЕ НАСТРОЕНИЕ! НЕ НУЖНО ССАТЬ В НАШИХ ПОДВОРТНЯХ, НЕ НУЖНО ГРАБИТЬ НАШИХ ДЕТЕЙ, НЕ НУЖНО ПИТЬ ПИВО В РЕСТОРАНАХ, В КОТОРЫХ МЫ ЕДИМ, НЕ НУЖНО ВАМ ВООБЩЕ ВЫЛАЗИТЬ ИЗ СВОИХ КРЫСИННЫХ НОР, УЕБИЩА, ОДИН ХУЙ, ВЫ ПОПАДАЕТЕ ПОД КОЛЕСА НАШИХ МАШИН, ЧЕМ ДОСТОВЛЯЕТЕ НАМ ДИСКОМФОРТ! РУКАМИ, ТАКИХ КАК ВЫ, БЛЯДСКОЕ СЕМЯ, СДЕЛАЛИ БЕЗУМНУЮ РЕВОЛЮЦИЮ 1917, ТАКИЕ КАК ВЫ, УНИЧТОЖАЛИ «БЕЛУЮ КОСТЬ». НЕ НУЖНО ВАМ ПЫТАТЬСЯ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ ЛЮДЕЙ — ВЫ НЕ ЛЮДИ, ВЫ ВСЕГО ЛИШЬ МАТЕРИАЛ, РАСХОДНИКИ ДЛЯ УВЕЛИЧЕНИЯ НАШЕГО ЗАРАБОТКА, И СРЕДСТВО ДЛЯ ЗАГРЯЗНЕНИЯ НАШЕГО ВОЗДУХА. ЖИВЕТЕ ТАМ У СЕБЯ, ВОТ И ЖИВИТЕ… Т А М   —  У   С Е Б Я! Спасибо за внимание, уважаемые жители отдаленных районов, до свиданья, до новых встреч!».

***

Я вечером гулял с собакой, я улыбался собственным мыслям — думал о завтрашней РАБОТЕ. Проходил мимо такси, возле которого стояли водитель, пассажир и пассажирка, они курили. Судя по их разговору, эти твари приятельствовали — одно быдло обижалось на другое за курение в салоне хуевого авто.

Не понимаю я, почему мразь, когда покупает наконец-то какие-то дешевые кредитные автозатрахи начинает считать, что она может еще более испортить свое и, без того дерьмовое донельзя авто — «Киа» или «Хюндай», «ДЭУ», «ВАЗ» или какого-нибудь «китайца»   курением в салоне, или думать, что если она навесит херову тонну лампочек и гирлянд на свою «Лачети» или еще какое-либо «хуети» — будет лучше. Не пойму, наверное, никогда. Но речь не об этом.

Водитель автозатрахи указал приятелю на моего мастино, и очень громко, подчеркиваю, сказал: «Во! Вот точно такой ж был у меня, тока он кинулса на меня… Вот суда (прикоснулся к своей шее). Ага, ну это тот щенок, которого мне Руслан подарил, ну брат Рината Леонидыча Ахметова…»

  Дальше я не услышал, я просто ни хуя уже не слышал в этот момент, я истерично кричал внутри себя: «БЛЯ-А-А-АДЬ! Ну, как же, скажите мне как, сука!?. Как брат одного из крупнейших деловых людей страны, может дарить щенков каким-то ебучим таксерам?! И есть ли он, вообще, этот брат, не усевшийся бы и посрать на одном поле с вами, вонючий скот?! Как же заебали вы меня, твари колхозные, заебали до слез…» И я заплакал.

Клянусь, я застрелил бы это мерзкое животное, будь у меня оружие с собой в тот момент! Убил бы в его лице всех этих тварей, всю пиздоту, все быдло!..

***

Очень жалею, что в нашей стране нет возможности носить и применять при случае огнестрельное оружие, лучше автоматическое. Жалею часто и отчаянно. Нет, я не маньяк-убийца, не злодей и не психопат. Я человек, возможно с несколько завышенной самооценкой и непривычным (для многих) взглядом на жизнь.

Dedmoroz sob@k@ Morozko

 

Dedmoroz — соб@к@, Морозко?

— Нет…

            Есть добрая традиция — дарить подарки детям в ночь на 19-е декабря — в праздник святого Николая. Существует легенда, рассказывающая, как появился этот святой старичок на украинской земле.

            Давно это было, даже очень. Мальчик по имени Николка осиротел, еще в раннем детстве. Его взяли на воспитание родственники отца — люди зажиточные и обеспеченные, кулаки недобитые и эксплуататоры силы рабочей. Коля уже с малолетства понял, что от голода мерзнет и от холода пухнет вся деревня, кроме родичей его.

Не мог Павлик Морозов Николка равнодушно смотреть на страдания крестьянства. Начал он потихоньку мошну опекунов своих опустошать и во тьме ночной под избами обиженных добычу в подарок оставлять. Масло горшками пропадать стало, мука, зерно да крупы всякие кулями исчезают, а родственнички все свои недоимки с пропажами на управляющего вешают, а управляющий — на батраков. А батраки уже и сами не рады чуду-анониму, которое им на порогах муку и жиры оставляет: на копейку получат, а рубль отрабатывают.

Долго это продолжалось, вырос Коля, в Николая превратился уж. А добро семейное все таскает, инда и в торгсин (комиссионка по-нашему) кой-чего снесет, деньгу собственную в кармане иметь чтобы. Раскулачивает тайком Колька родню нещадно, совестью не мучится. На деньги притыренные приходец основал, часовенку построил, доброе имя себе выковал. Пастве своей подарки анонимно дарить не перестал, только за подарки эти кулаки-эксплуататоры три шкуры с людишек-наймитов спускали.

А крестьянству что — получат по шеям от управляющего, подати непомерные уплатят да в церковь к батюшке Николаю жаловаться идут. А отец Николай, знай себе, в усы посмеивается и в бороду ухмыляется, а на людях, конечно в брови плачет да вместе с ними родичей-эксплуататоров клянет. А почему клянет? Да потому что, выловили его опекуны, в конце концов, в амбаре ночью с мешком на плечах, выловили и цепом по этим плечам и головушке отходили капитально, отходили и из дому выгнали. Стал тогда Коля воду мутить, на разорение собственной родни народ подбивать и рассказывать стал, как он народ этот самый от смерти голодной, рискуя цепом получить по башке, спасал, как собственноручно подарки им под двери по ночам раскладывал. А люд деревенский диву дается и революции ждет большевистской, грабить награбленное люду хочется.

В 1917 — дождались: церквушку деревенскую бойцы РККА в конюшню превратили, самого отца Николая на звоннице повесели, ну а родичей его раскулачили, конечно, не без этого. Крестьянство награбленное добро пропило-просадило быстро, а после, спокойно, с голой задницей жить продолжило, голодать снова начало.

            Ну а Николай сразу на небо и угодил, после повешения бишь. Там и произошел диалог у него с начальством небесным:

            — Будешь, Коля, жить за пазухой у меня, нужды ни в чем знать не будешь, и счастливым безмерно станешь за испытания, перенесенные на земле тобой, — начальство говорит.

            — Да мне б  вернуться, и делами мирскими заняться и разруху людям пережить помочь нужно, — возражает Николай.

            — Нет, Коля, святым теперь тебя объявляю, и место тебе здесь, но на землю раз в год спускаться можешь детишкам подарки делать, — резюмировало начальство.

            С тех пор каждый год святой Николай 19 декабря спускается на землю по серебряной веревке-канату и кладет послушным детям ценные подарки под подушку или в сапожки. Непослушным — розгу или кнут в жоп под голову засунет, пряник еще годичной давности добавит, а отъявленным хулиганам может и крысиных какашек в сапожок подбросить, дустового мыла в борщ накрошить, или зубную пасту супер-клеем заменить. Тогда непослушный ребенок обязательно исправится и на следующий год, точно презент от святого Николая получит. Так то.

***

 

Ну и теперь о серьезном и главном о том, как найти Деда Мороза и куда отправлять ему письма, дорогой читатель «Взрослого места»:

1. Письмо святому Николаю: в Прикарпатье существует гуцульский городок Косово, там и находится усадьба святого Николая. «Почта святого Николая» — проект благотворительной организации «Миссия святого Николая» и Национального природного парка «Гуцульщина». Написать письмо можно по адресу:  Украина, Ивано-Франковская область, г. Косово, ул. Дружбы, 84. По этому же адресу можно и лично приехать, чтобы убедиться, что под маской бородатого дедушки Николая скрываются работоспособные инвалиды, отвечающие на многочисленные письма, еще там есть на что посмотреть: музей фигурок Дедов Морозов со всего мира, выставки народного творчества и елочных игрушек, кунсткамера Снегурочек и проч.

2. Письмо российскому Деду Морозу. Где ты, моя ненаглядная, где? В Вологде, в Вологде, в Вологде-где. В доме, где резной палисад. Почти как в песне, Дед Мороз обосновался в Вологодской области, недалеко от города Великий Устюг действительно в доме с резным палисадом. Письма российскому Деду Морозу слать по адресу: 162390, Россия, Вологодская область, г. Великий Устюг, Деду Морозу. Есть у продвинутого великоустюжского Деда Мороза и электропочта: dedmoroz Собака morozko.net, dedmoroz Собака vologda.ru.

3. Как найти африканского Деда Жару? Пока неизвестно ­­­­­­­- адресат в международном розыске.           

4. Располагаешь лишней десяткой-двадцаткой долларов, совершеннолетний читатель «Взрослого места»? Тогда пиши лапландскому Деду Морозу послание с сайтов http://www.santaclausoffice.fi/, http://www.santaclausonline.com/, http://www.santamail.org/. В ответ буржуи присылают отличные красочные открытки стоимость 25-80 центов, передарить которые можно только тезке — открытки будут подписаны на твое имя.

5. Письмо финскому Деду Морозу помимо древнешумерского, можно писать также русским и украинским языками (у него в женах — украинка, а в друзьях — русскоговорящие таджики) по адресу: Santa Claus,  Arctic Circle, 96930, Rovaniemi, Finland. Ответ от горячего суоми-Деда Мороза придет на родном языке адресанта в красивом конверте из мелованной бумаги. Кстати, этот финский дед, хоть и не имеет электронной почты, зато живет, в отличие от остальных своих коллег, под одной крышей с блондинистой женой-Снегурочкой и друзьями-гномами (их потрясающе нескучным  семейным видео заполнен интернет, только при поиске, к запросу «Снегурочка и гномы» добавь привычно-игривое «video 18+»).

С ЛЮБОВЬЮ К ЛЮДИШКАМ, Sab.

Выражаю благодарность журналу «Телегид» за практически точные адреса Дедов Морозов.

Здравствуй, жопа, Новый год!

Вначале, как водиться — ЖОПА:

 

 

 

 

А потом — Новый год(!)

А все потому, что после жопы (),

на Новый год, обязательно явиться чудо ().

Бытовуха

 

     «Клиенткой» была соседка Регина Сергеевна, Корней потрахивал ее около месяца.  Она позвонила ему по телефону, указанном в объявлении, которое от глубокого безденежья разместил Корней в местной газетенке «Знакомства», в объявлении говорилось о том, что «молодой, красивый мужчина 25 лет, с в/о, почти без в/п, доставит щедрым людям  удовольствие на их территории. Возможны встречи с М+Ж, Ж+Ж и М+М. тел. ХХХ-ХХ-ХХ». Этим красивым мужчиной и был теоретически бисексуальный Корней, маленького роста, рыжий и кривоногий, с легким косоглазием и щетиной с подпалинами, торчащей клоками из пропитой мордахи. Одно время «жиголо» часто тревожили звонками лица, жаждущие плотских утех, но после визуального контакта, вежливо ссылаясь на срочные дела, прощались, или просто слали на хер. Шестидесятилетняя Регина Сергеевна тоже как-то позвонила по объявлению и неприятно удивилась тому, что молодым «красавцем» на ее пороге оказался «Корнеюшка», как по-соседски называла его она.

     Смущаясь друг друга, соседи сошлись в цене и условились тайно ебстись два раза в неделю, в отсутствие сына Регины Сергеевны. Регина была бабкой состоятельной, но прижимистой: Корнею было положено 100$ недельного жалованья и кормежка в Поебушкин день.

     Нужно было видеть, как отчаянно надрачивал свой хуй Мормышко за 10-15 минут до рандеву с Региной. Она, конечно же, не могла вызывать желания, но «нужно работу работать» — рассуждал Корней, взбегая по ступенькам на третий этаж со стоячим хером. Незапертая дверь сигнализировала о готовности Регины к совокуплению… Около часа, периодически опадающим хуем, тыкал Корнеюшка в старую, воняющую пизду, под хрипы и вопли бабки.

     «Бля, умрет сейчас, или я умру», — испуганно думал горе-любовник, неистово пытаясь кончить. «Ах, не под-го-ре-ли б пи-рож-ки», — затраханно беспокоилась Регина Сергеевна.

     Свидание заканчивалось поглощением яств, любовно приготовленных хозяйкой для сына и Корнейки. Нередко сын Регины — Толик — мужлан 37 лет, владелец строительной конторы и убежденный холостяк, заставал Корнея на кухне, жующим котлеты и пирожки. Нередко он спрашивал гостя о цели визитов, получая в ответ смущенные улыбки, а, в конце концов, банально отметелил Мормышко, застав того верхом на мамаше. Просто выволок за шкирку в подъезд и, обзывая говном, гондоном и гнидой, бил головою об стену, рекомендовал сваливать с глаз подальше. Корней все понял, отлежался и ретировался в другой район, где мучался от скуки по вечерам в темной квартире. Деньги пока оставались (Корней к тому же напиздил золотых украшений у Регины Сергеевны и заложил их в ломбард), еды — полон холодильник, выпить тоже есть, нет причин для беспокойства.

     А вот выпивать Корней Мормышко любит. Любит Корней Мормышко водку, любит пиво, любит вино, любит все спиртосодержащие напитки. Нравятся Корнею вкус, запах и сам процесс выпивки. Пьет он в основном в одиночку, слушает музыку и тихонько подпевает гнусавым голосишкой. Иногда блюет с балкона или в туалете. Потом опять пьет. Любит Корней это дело. И остановить его некому — сирота-сиротинушка он, алкоголик холостой он, никому ненужный поэт.

    Стихи Корнейка пишет матерные и лубочные, а рифма у него топорная и глагольная:

Буду срать я под забором,

дуться и стараться,

чтоб не кончилось позором —

буду шифроваться.

Или такое:

Я люблю тебя жизнь,

Дорога ты мне, бля,

Вот ворона сидит,

Похуй ей на меня.

Похуй мне на нее,

Не хватает ружья —

Захуярил б ее,

Но — пизда — нет ружья.

     В общем, не бывать Корнею Мормышко пиитом известным, не читать стихов своих недоделанных слушателям, рты открывшим и внемлющим ему.

     «Красавец-бисексуал» пошаркал со свечкой в руке к холодильнику и достал непочатую бутылку водки. Глотнул из горлышка, поморщился, еще глотнул. — Бррр, — передернуло бухарика. Он сегодня целый день шатался по городу, пытаясь познакомится с какой-нибудь мало-мальски состоятельной тетенькой. Торчал у Макдоналдса, вглядываясь в лобовые стекла снующих маленьких «женских» авто, стараясь придать себе гордый и независимый вид настоящего плейбоя. Крутился у магазинов одежды и в популярных кафе. Рыбка не клевала. А Корней всерьез решил, что он сможет удачно поджениться, стать альфонсом сможет. И будет тогда у Корнея Мормышко не жизнь, а малина, как сыр в масле будет кататься Корней Мормышко. Будет он тогда на машине персональной ездить, будет он визитные карточки — мечту всей жизни своей — знакомым раздавать, а знакомых будет — тьма-тьмущая и все будут считать Корнея не лохом по жизни и «мудаком тупым», а очень удачливым бизнесменом. Так мечтал он и от мыслей своих возбудился, возбудил его образ нарисованный: новой, светлой и сытой, богатой и беззаботной жизни.

     Эх, как же захотелось Корнейке ебаться. Ебаться бешено, с криками и стонами, со шлепками и укусами. Он готов был выебать сейчас даже Регину Сергеевну, попади она только в его руки. Задумался и вспомнил всех женщин своей жизни: проститутку Машку и Регину Сергеевну. «Главное не количество, а качество», — успокоил себя Корней. Да, качество…

     Ну про старую пизду-Регину мы знаем, а Машка…

    Машка была еще та проблядь — затрахивала Корнея до мозга костей, до белых «зайчиков» в глазах, до стертых коленок и локтей, до потертостей на залупе. Слаба была Машка на передок, стену прошибить им могла Машка.

     Однажды Корнею Мормышко несказанно повезло: выиграл в лотерею очень крупную сумму. На случайные деньги оделся хорошо, стал ездить на такси и кутить в кабаках с проститутками и случайными знакомыми. Так продолжалось до тех пор, пока не увидел Корней девушку-блядинушку на ночной дороге голосовавшую, увидел и остановил такси:

— Подвезти? — спросил.

— Я-а работа-аю-у, — ответила девушка со странной дикцией. (Она страдала прогрессирующей глухотой, как выяснилось позже.) — Минет сто гриве-е-эн, спать — две-эсти час.

— Поехали просто покатаемся часок, 50 гривен дам, — предложил Корней.

     Катались они долго, почти до утра. Ездили к реке — смотрели на воду, заезжали перекусить в Макдоналдс, пили шампанское и разливали его по салону машины — таксист злился, но был успокоен щедрыми словами «два счетчика и на химчистку».

     Переехала Маша жить на съемную квартиру Корнея. На самом деле звали ее не Маша, а как-то иначе, но Корней паспорта ее не видал, а девушка произносила в ответ на вопрос «Как твое имя?» нечто непонятное. Порешили на «Маше», обоих устроило. Ебливая Маша была — не то слово! И было счастье Корнею.

    А потом он обнаружил пропажу и без того изрядно истраченного выигрыша, Маша была бита, обругана «проституткой», «блядью», и «пиздой никчемной», выставлена за дверь голышом, но так и не призналась где деньги. Позже Корней решил, что, возможно, сам проебал их, будучи навеселе, и выдвинулся на поиски Маши. Печальное известие ждало Мормышко: выяснилось, что Машку, растерзанную, использованную и изрядно уже разложившуюся нашли в леске у реки, куда они ездили с Корнеем смотреть на воду.

     …Возбужденный Корней решил немного помастурбировать, делал он это часто, но не так как все: обычную парафиновую свечку смазывал вазелином из аптечки, усаживался в раскоряку, и, начиная дрочить, вставлял свечку в задний проход. Когда же кончал, свечка сама выскакивала из задницы. Затем тщательно мыл руки, хер и свечку, и удовлетворенный, но с чувством вины ложился спать. Так сделал он и на этот раз. Только спать не лег, а захотел зело нажраться водкой и прочими напитками. Благо свет дали, и свечи можно погасить.

     Сказано — сделано. Через час вусмерть пьяный Корней подпевал Иосифу Давыдовичу Кобзону, поющему в телевизоре «Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно…». Пил Мормышко лошадиными дозами и состояния опьянения добивался быстро, качественно и надолго. Застучали шваброй соседи снизу — Корней для пущего эффекта лихо пританцовывал, громко топал и скакал по квартире. В пику соседям Корней добавил громкости телевизора, стал залазить на диван и прыгать с него «бомбочкой» на пол, потом надел штиблеты и каблуками выбивал подобие чечетки. Запыхавшись, вышел на балкон и, демонстративно размахивая членом выссался, стараясь попасть на нижний балкон соседей-любителей тишины. Пробовал, было  покакать, свесив задницу через перила, но чуть не выпал и угомонился.

     Концерт Кобзона окончился, а Корнею хотелось музыки, да не просто какой-то, а душевной. Включил компьютер, выбрал нужный плейлист, сделал большой глоток вина из литровой бутыли. Музыка была мрачной, очень давила на пьяный, восприимчивый к гадостям мозг Мормышко, и подталкивала к суициду. «ДА КАК ЖЕ ВЫ МЕНЯ ЗАЕБАЛИ, СУКИ!», — рявкнул Корней и пошел к кладовке. Порылся в ящике с инструментами, нашел двухжильный провод в изоляции, штепсель, отвертку, нож и длинный гвоздь; возвратился в комнату. Выпив возле компьютера, вернулся к кладовке, подумав, взял еще молоток.

     С молотком в руке, Корней, пьяно покачиваясь и сверкая глазами, спустился к мешавшим его веселью соседям. Надавил на кнопку звонка…Еще и еще. Тишина. «Спят суки», — произнес Мормышко. Его мозг работал сейчас необычайно быстро, в глазах прояснилось и нахлынула ярость. «Открывайте, бляди! Пидары, мать вашу, залили нас!» — стучит молотком в соседские двери Корней.

    Открывается дверь, на пороге заспанный мужик в пижаме, из-за него выглядывает баба лет сорока. С криком «Гниды! Что же вам нужно от нас с Кобзоном?!», Корней наносит несколько сильных ударов мужику молотком по лбу, баба бежит вглубь квартиры и истошно верещит. Корней вдогонку запускает молоток — упала баба. Мормышко б радоваться такому удачному броску, ан нет — слезы на глазах и страшно стало Корнею Мормышко, испугался он содеянного.

     Убегает Мормышко домой, закрыться хочет он в квартире и под одеялом, калачиком свернувшись, заснуть. Вспомнил о молотке, вернулся, подошел к бабе, а она шевелится, и Мормышко за штанины хватает… Нужно ей было еще чуток поваляться без сознания, не убил бы тогда ее Корней, молотком ударив раз двадцать в лицо. Не от злобы бил — от страха. А теперь двойное убийство получилось, да с отягчающими. Эх, баба, баба…

     Корней аккуратно захлопнул соседскую дверь снаружи и вернулся в свою квартиру. Взял из шкафа брючный ремень, гвоздем проткнул его посредине и затянул на своей пьяной голове острием вовнутрь. Гвоздь больно впился в кожу, и струйка крови потекла по затылку. В таком виде Корней некоторое время расхаживал по квартире; захотел принять душ.

     Из ванной не одеваясь, мокрый Мормышко вышел и туже затянул свой «терновый венок», выпил еще. Ножом осторожно, чтобы не повредить жилу, очистил от изоляции провод, к другому концу — прикрепил штепсель. Помогая себе зубами, Корней туго обмотал запястья оголенным проводом; взял бутыль и отхлебнул вина. Из компьютерных динамиков звучало «Давай, давай, давай…» Что «давать» Корней уже понял. Решил накорябать записку, мол так и так, своими руками со свету сжил себя, мол соседей я пристукнул и виновных не ищите.

     Написал, скомкал ее и… начал медленно жевать листок с неровными буквами, думал он так: «Пусть лучше ищут, суки. Не буду жисть им облегчать!». Так и съел записку свою предсмертную. Решительным шагом  приблизился к розетке, лег спиной на пол, уперев свой гвоздь шляпкой в паркет, сжав зубы, резко вставил штепсель в розетку.  

***

Сын убитых Корнеем людей — шестнадцатилетний Виталий вернулся ближе к утру домой. Открыл дверь своим ключом и нервно осклабился, дергая глазом — в коридоре в луже крови лежал отец, в трех метрах — мать с изуродованным лицом. От сюрприза Виталька особо охуеть не успел — в обморок шлепнулся. Очнувшись, с криками разбудил всю площадку, те вызвали милицию и бесполезную уже скорую.

Кто-то из жильцов слышал матерные крики ночью, кто-то — видел, Корнейку. Об этом и сообщили сотрудникам службы «02». Поэтому дверь в квартиру, из которой орала музыка, вышибли быстро. И охуели теперь все вошедшие — в спальне стоял раком и тихонько выл абсолютно пьяный и голый Корней, к затылку которого гвоздем был прибит ремень, на израненных запястьях его обрывки проводов болтались, из задницы же торчал молоток…

Пока несостоявшийся альфонс и состоявшийся убийца бился в электрических конвульсиях, он заколотил себе гвоздь в затылок, но умудрился это сделать так, что остался жив и провод оборвал — тот короткий сильно был, не давал свободы для маневра. Зачем понадобился молоток в корнеевской заднице — неизвестно.

***

Корней Мормышко уже четвертый год находится на принудительном лечении в закрытом психдиспансере, он очень яростно мастурбирует, когда кто-нибудь проходит мимо палаты и постоянно требует свечей.