Могучий «Гордонс»

364-photo-medium_x250

Я долго уговаривал Дедушку поехать куда-нибудь в лес, на природу:

— Деда, ну поедем, может, а? Хоть на пару деньков, – приставал я, начиная хныкать.

Дедушка же лишь хмуро отмалчивался и даже не поворачивал головы в мою сторону. Я настаивал и, в конце концов, он согласился. Он всегда соглашался со мной, стоило только завести песню «вот мама приедет — скажу ей, что ты обижал меня». Дед сразу начинал мелко кивать и, вот тут, нужно было все делать по-быстрому, пока он не передумал. Так я поступил и в этот раз.

Проворно побросал в сумку необходимые вещи: свои раскраски и Дедушкину флягу, фотоаппарат и зубные щетки (большую желтую и маленькую в виде кролика Квикки), какую-то одежду и еще — Обязательный Свитер Деда.

У Деды было два таких обязательных джемпера: бежевый, с непонятными мелкими рисунками, которые складываясь вместе, напоминали мне разъяренную кошку с птицей в зубах, внушавшую мне непонятный страх и синий — покрытый спереди белыми ромбами — его я не боялся. Дедушка рассказывал, что Мама привезла эти свитера в подарок, задолго до моего появления, она еще не знала тогда Папу и одна ездила в далекий город Гагру, на курорт. Деда всегда брал с собой хотя бы один, когда мы отправлялись куда-нибудь. Потом, непременно надевая свитер в любую погоду, говорил, что так он «всегда с дочкой». Однажды Дедушка заболел, ему стало тяжело поднимать ноги и руки, поэтому я ножницами разрезал свитера на спине, чтобы удобней было надевать их, а потом закалывал несколькими булавками, маскируя разрез.

Хоть уже и настала глубокая ночь, я смело вышел из подъезда и направился через двор к гаражу за машиной. Потом вернулся за Дедушкой, помог ему удобно расположиться на заднем сиденье, сел за руль и мы поехали за Фимкой.

Фимка – наша подруга, которая живет в заброшенном двухэтажном доме возле парка. Также в этом доме живут «тунеядцы и преступники», так Деда говорит. Еще он раньше говорил, что Фимка плохая и от нее неприятно пахнет. Однажды, когда Фима пришла в гости к нам, Деда стал сильно ругаться и заболел, и Фимка тоже. Я сам лечил их и помогал выздоравливать. И как-то раз, вернувшись из магазина домой, обнаружил Деда, весело болтающего о чем-то с Фимой. Так мы стали дружить втроем. Дедушкина рана перестала болеть, Фимке надели отличный жесткий воротник (ей еще было трудно держать голову, шея болталась); главное — они больше не ссорились.

Деда начал ворчать — слишком резко остановилась машина у фимкиного дома. Я подал ему флягу — успокоить и поднялся за Фимой. Дверь в ее квартиру была открыта, войдя, громко сказал:

— Привет, Фим! Мы с Дедой едем в Татароравнинск, я — за тобой!

Подхватили Фимкину котомку, спустились в машину и уже втроем без задержек помчались к природе, в лес: Фимка рядом с Дедой, я же, как всегда — за шофера. В пути мы с Дедушкой очень любим петь разные песни. Сначала спели «Весна на заречной улице», потом «Солнечный круг», «Бременских музыкантов», «Чибис», «В коробке с карандашами»… А Фима всю дорогу молчала, только просила Дедушку дать глотнуть из фляги. Деда не давал.

Дорога была трудной — у меня рябило в глазах от крупных хлопьев мокрого снега, летящих в лобовое стекло — все-таки середина ноября. Через пару часов, около четырех утра, мы свернули с шоссе и добрались до гостиницы «Новый шалаш» — вот он – лес!

Сонный старик-охранник открыл нам ворота; я остановился у административного корпуса, где снял крайний коттедж на трое суток и забронировал место на стоянке. Сегодня был вторник, поэтому мы стали единственными посетителями этой немаленькой гостиницы, что очень меня обрадовало – не люблю когда много отдыхающих, от них становится шумно и как-то тесно, даже на большой территории.

Тот же охранник принес дров и растопил камин, пока мы ставили машину и неспешно шли к коттеджу по тропинке, шумно вдыхая замечательный сосновый воздух. Спать никому не хотелось, Дедушка и Фима расселись в гостиной перед телевизором играть в лото, а я устроился на полу с раскрасками и фломастерами.

raskraska Мое самое любимое занятие (кроме питья джина и вождения машины) – раскрашивать картинки. В персонажах раскрасок видятся Деда, Бабушка, Мама, Папа, Брат. Правда, я почему-то никого кроме Дедушки не помню, но мне кажется, что они были именно такими как на картинках. Сейчас Брат болеет и Мама с Бабушкой с ним в больнице, а Папа где-то далеко работает. Я очень соскучился по своим родным и никак не дождусь их возвращения. Мама — скажет Дедушке больше не ворчать на нас с Фимой, еще привезет мне новый синий вертолет, потому что старый, который она подарила перед уходом в больницу, я сломал. Бабушка — подарит большую игрушку – собаку Пифа и приготовит таких маленьких котлеток. Папа будет снова брать меня и Брата на рыбалку, водить на новогоднюю елку и в зимний парк.

Я почти закончил разукрашивать картинку, на которой был нарисован морской пляж. На этом пляже два мальчика и тетенька с дядей. Маленький мальчик с белыми волосами держится за руку большого Микки-Мауса, а черноволосый мальчик постарше — обхватил надувной мяч, тетенька в купальнике — обнимает дядю в красных плавках с блестящим якорьком и все они улыбаются. В углу картинки написано «Евпатория-88». Что еще за «Евпатория» такая?

Захотелось выпить «Гордонса» и я позвонил в бар – нет ответа. Набрал дежурной горничной — долго слушал длинные гудки, а потом решил сходить за джином сам. Уже рассвело, серое небо висит низко над головой, тишина звенит в голове и никого вокруг. Ах, хорошо! Нужно будет уговорить Дедушку и Фимку пойти в лес. Одному мне страшно – постоянно мерещатся всякие чудища. А я от страха начинаю плакать.

Возле нашего коттеджа стоят три велосипеда, выбираю красный, с большой грушей-сигналом, несколько раз нажимаю на нее, седлаю велосипед и качусь, громко распевая «Песенку велосипедиста». Приблизился к главному корпусу и подумал зайти — пожаловаться на плохое обслуживание и заодно предложить прогуляться в лес. Администратор спал на полу за стойкой, обнимая толстую спину горничной, лежащую на нем сверху. Я не стал им мешать и вышел через вторые двери на дорожку, ведущую к бару.

Закрытые двери кафе расстроили меня ненадолго. Я вернулся к велосипеду и поехал к домику охраны, может быть, у них есть ключи от бара и они продадут мне «Гордонс». Неудача ожидала и в сторожке – охранники еще не проснулись, с тех пор, как я приходил выразить благодарность за дрова. Они спали так: привратник — сидя в углу, прислонившись спиной к стене; двое на диване, лицом вниз и еще один, с потухшей сигаретой в зубах — на полу у окна. Придется ехать за джином самому.

Минут через двадцать я уже стоял возле небольшого окошка магазина «25 часов в сутки»:

— Доброе утро! Будьте добры две бутылки «Гордонса», ноль семьдесят пять! — решил взять с запасом, а то неизвестно когда еще бар в «Новом шалаше» откроется.

— Доброе. Чего-чего две бутылки? – хмуро уточнила клуша-продавец.

— Джин «Гордонс» есть?

— Э-э-э…

— Да есть! Вон он, с желтой этикеткой на верхней полке стоит. Давайте две, — начинаю нервничать я.

— Такой только один. Что-то еще? – опять она спрашивает.

— Давайте тогда «Бифитер», рядом стоит, слева. Ага, он. Все, больше ничего не нужно.

— И чего вам не спится в такую рань? Отдыхать приехали? – интересуется продавец.

«Хм, ишь какая вежливая!» — подумал, затем сказал: — Да, только что приехал. Спасибо.

Укладывая бутылки в седельную сумку, я увидел, что продавец заснула, высунув голову и правую руку из окошка. По ступенькам разлетелись деньги – сдача, не стал собирать. А она пусть спит.

Я весело катил по пустой дороге, иногда останавливался, чтобы отпить из бутылки; потом колеса снова шуршали по мелкому гравию, а мне было хорошо. Вернулся в «Новый шалаш», закрыл на висячий замок ворота, повесил табличку «Мест нет» и сразу направился в главный корпус — мне хотелось женщину — нужно попросить горничную провести вместе время.

В администраторской еще не проснулись. Я наклонился, задрал горничной юбку и разорвал сиреневые трусы. Гусиная кожа покрывала ее жесткие ягодицы, а ноги начали подгибаться в коленных и тазобедренных суставах. Темный сфинктер был уже плотно сжат и вытекший экскрет испачкал мне руки. Я понял, что теперь раньше чем через пару дней у нас ничего не получится. Но через сутки-двое ее внутренние половые губы станут сухими, придется отмачивать их мокрым полотенцем, а глаза будут вначале с желто-бурыми пятнами, а потом начнут высыхать и морщиться. Еще месяц назад, у меня была постоянная девушка — Галоша, так назвал ее я. Она спала в ванне заполненной водой. Мы часто проводили с ней ночи, а потом она опять ложилась отдыхать. Через время Галошина кожа омылилась, стала мерзкой и скользкой на ощупь. Пришлось уложить ее спать в нашем подвале. В тот же вечер, я нашел в Дедушкиной библиотеке книгу, в которой прочитал, что с Галошей произошла сапонификация – образование жировоска. Знай я раньше об этом, то уложил бы ее на свою кровать, сохранил ее. Она бы сильно похудела и стала сухонькой, с некрасивым серо-желтым лицом. Вспомнив все это, я засмеялся. Смеялся так, что ноги подкосились и я повалился ничком на спящих.

Пройдя в туалет, умылся, расстегнул молнию на брюках и стал мастурбировать над умывальником, глядя в зеркало, в свои слезящиеся глаза, представляя Галошу. Вышел на улицу я в плохом настроении, в задумчивости проехал несколько кругов по велосипедной дорожке вокруг огромной клумбы. Вдруг заметил в дальнем заборе ажурную калитку – через пять минут я уже катил по ту сторону ограждения, по неширокой лесной тропе, радостно смотря по сторонам.

000000 

 

 

На распутье свернул влево и через сотню метров остановился возле кустов шиповника. Красные, переспевшие плоды, ударенные первыми заморозками, пришлись мне очень по вкусу. Я нарвал пару десятков ягод, лег на землю, раскинув руки-ноги, и стал допивать большими глотками «Гордонс». Периодически ел шиповник, и почему-то до боли в груди хотелось мне оказаться в сказочной деревянной избушке… на курьих ножках, да. Так я лежал очень долго, какое-то время спал, захмелев от выпитого. Потом встал и, оставив велосипед, пешком направился в «Шалаш» за новой порцией, позабыв о бутылке «Бифитера» в седельной сумке.

****

Мирон остановил свой старый автомобиль у ворот гостиницы, нажал несколько раз на сигнал, матерясь. Максимыч (а сегодня была его смена у ворот) даже не вышел из домика охраны. Мало того, Мирон заметил табличку «Мест нет» и замок на воротах. «Фи-у, интересно-о», — присвистнул, хлопнул дверцей и потрусил к южным воротам, напевая что-то из модного и молодежного репертуара.

Уже пятый год работал Мирон барменом в «Новом шалаше», его старшая сестра – Екатерина здесь же была горничной. Сейчас летний сезон окончился, а зимний — еще не начался. Постояльцев практически не было, разве только изредка наезжала компания местных под вечер. Поэтому кафе открывалось с полудня и в полночь, а то и раньше гасило огни. Кроме Мирона с сестрой, в межсезонье при гостинице жило четверо сторожей, исполнявших также функции дворников и разнорабочих, менялись посуточно два администратора и еще одна горничная. Во время же наплыва отдыхающих в «Новом шалаше» творилась вакханалия, и тогда персонал исчислялся двумя десятками человек. А пока – было тихо.

Попав на территорию, Мирон обратил внимание на авто, стоявшее у стоянки и на открытые ставни одиннадцатого коттеджа: «Ага, может даже касса будет сегодня», — мысленно улыбнулся бармен и направился к Вовке, администратору, разузнать новости о постояльцах, ради которых закрыли ворота.

Входные двери в пятиэтажном здании главного корпуса были распахнуты, Мирон бойко взбежал по ступенькам, чувствуя волнение: «Аврал здесь какой-то прямо. Кто же такой приехал?». Над высокой стойкой рецепции не маячила улыбчивая Вовкина физия, и копья не хватало в руке у «железного рыцаря», стоявшего у стены. «Может Вовка закемарил на стуле», — решил Мирон и резко вскочил внутрь рабочего места администратора, надеясь испугать спящего.303767

Тут же, поскользнувшись на луже крови, упал и ткнулся лицом во что-то холодное. Еще ничего не понимая, встал и снова упал. В обмороке. Увидел цветочки: прямо перед собой белый сестрин зад, саму сестру, лежавшую на ком-то, кто был одет в зеленые форменные брюки «Нового шалаша» (не Вовка ли?) и, торчащее у Кати чуть пониже затылка, длинное копье блестящего металла, пронзившее и крепко пригвоздившее обоих коллег к дощатому полу. Но ягодки были еще впереди.

Очухавшийся Мирон с воплями «Бля-а-а, бля-а-а!» вылетел из рецепции и понесся к сторожке, на ходу пытаясь с сотового вызвать 03, 02 и 01. В ответ слышно было лишь «Неправильно набран номер, неправильно набран номер…».

snuffx-dot-com-shot-in-head2 Наверное, лучше бы Мирон умер от инфаркта в холле гостиничного админздания, потому как вид четырех выпотрошенных трупов с открытыми от ужаса глазами, вид четырех комплектов внутренностей вывалившихся из распоротых животов, четырех разрезанных глоток и целого моря крови на полу стал одним из худших зрелищ в его жизни. Спотыкаясь, белый и абсолютно мокрый от пота Мирон побежал в одиннадцатый коттедж, хоть к каким-то людям. Живым…

Задыхаясь, ввалился бармен в большую гостиную двухэтажного коттеджа, ноги зацепились за что-то на полу – опустил взгляд — фломастеры, фотоальбомы с зарисованными и измалеванными лицами на фотокарточках. Огляделся и обмер: на диване уютно расположились два мумифицировавшихся трупа, с серыми лицами. Один с седыми волосами был одет в синий, с ромбами на груди джемпер, а второй в какие-то яркие, грязные лохмотья. По виду, мумии мирно играли в лото.

«А-а-а, нужно звонить!», — завизжал Мирон и кинулся в кафе. Трясущимися руками открыл дверной замок, перелетел через барную стойку и схватился за телефонную трубку.

Раздавшиеся за спиной слова «Добрый день! Наконец-то вы открылись. У вас имеется «Гордонс»?» были последними из всего, что услышал бармен Мирон. Затем он просто уснул – с туго обмотанной телефонным проводом шеей и двуручным штопором, вкрученным в темя.

Могучий «Гордонс»: 6 комментариев

  1. Нунаканецта! Дождались! Свеженькая «ебанашка»! 🙂

    Очень мощно. Сорокин по прежнему курит в коридоре.

  2. Спасибо за оценку, 1st.

    Сейчас перечитал, убрал много раз повторяющиеся «я» и несколько изменил обороты.

    Ненавижу «плохо вычитанный» текст. Фу, бля — особенно свой.

  3. Это перфекционизм, батенька. Сам такой. Когда не похуй… Последнее, правда, чаще.

    ЗЫ. Тоже перечитал ещё раз. Жесть! 🙂

  4. Перфекционизм здесь не причем, ни в философском, ни в психологическом аспекте.
    Грамотно составленный дроч, читается лучше, чем дроч с различными ошибками.

    Еще раз респект за потраченное время, 1st.

Обсуждение закрыто.